Андрей Ворошень. КУРСАНТЫ-МУШКЕТЕРЫ.

Андрей Ворошень. КУРСАНТЫ-МУШКЕТЕРЫ.

Сборник стихов о курсантской жизни.

Все выпускники военных училищ с искренней душевной теплотой вспоминают свою курсантскую юность. У многих в блокнотиках сохранились стихотворные строки, посвященные этому периоду жизни, полному кипучей энергии, свершений и надежд на новые свершения. Хочу поделиться тем, что собрал сам. С благодарностью приму и размещу в своем ‘курсантском’ разделе интересные стихи курсантских поэтов, учту замечания и дополнения.

Как эпиграф, стихотворение молодого М.Ю.Лермонтова ‘Юнкерская молитва’.

Царю небесный!

Спаси меня

От куртки тесной,

Как от огня,

От маршировки

Меня избавь,

В парадировки

Меня не ставь.

Пускай в манеже

Алехин глас

Как можно реже

Тревожит нас.

Еще моленье

Прошу принять —

В то воскресенье

Дай разрешенье

Мне опоздать.

Я, царь небесный,

Хорош уж тем,

Что лишней просьбой

Не надоем.

 

ТРИ МУШКЕТЕРА.

 (для справки: в Новосибирске было 2 военных училища: военно-политическое и внутренних войск. Как водится, курсанты этих училищ враждовали между собой. Ну как — враждовали… Для тонуса и поддержания традиций, не больше.)

В уютном старом городке,

В провинциальной местности,

Стоящем на большой реке,

Одной на все окрестности,

Имея деревенский дом,

Жил в радости и ласке

Один ученый агроном

Интеллигент крестьянский.

 

Всю жизнь бы тихо он прожил,

Но появился в доме

Единственный любимый сын

Наследник агронома.

Рос не в богатстве, не в нужде,

Имел характер скверный,

Большое мненье о себе,

И вспыльчивый безмерно.

 

За то, что был он, как дитя,

Заносчив постоянно,

Его товарищи шутя

Прозвали Д`Артаньяном.

Учитьcя парень не любил,

Любил лишь только драться,

Но вскоре срок его пробил

Исполнилось 17.

 

И обаятельным юнцом

Он стал карьеру строить,

Проблема встала пред отцом:

Куда его устроить?

И вспомнил он, что вот уж год,

Своей судьбой довольный,

В сибирском городе живет

Его приятель школьный.

 

Имеет ‘Волгу’ и гараж,

И звезды на погонах,

Был в академии уже,

И в звании — полковник !

Вот это жизнь! Вот это стиль!

И папа, несомненно,

С восторгом в тот же час решил,

Что сыну — быть военным.

 

И вот, от драк и от проказ,

От джазов и от шоу,

Оторван отрок и тотчас

Спешит в НВВПОУ.

 

 

Садится белый самолет,

По взлетке бьют колеса,

Еще мотор вовсю ревет,

Он режет воздух носом.

Но подан трап, отперта дверь,

И наш герой со стоном,

Голодный, словно дикий зверь,

Выходит из салона.

 

И, важно посмотрев вперед,

Читает слово в слово:

-Новосибирск, аэропорт,

А ниже — Толмачево.

Его автобус городской

На Сеятель доставил,

И очень скоро наш герой

Полковнику представлен.

 

Хоть не был юноша умен,

Поэтом иль атлантом,

Но дружба сделала свое:

Стал Д`Артаньян курсантом.

 

Политучилище тогда

Цвело в зените славы,

С проверками лишь иногда

Бывали генералы.

Там каждый день занятья шли,

Гудели коридоры,

И жили словно короли

Курсанты-мушкетеры.

 

Но той же самою порой

(Чего им не хватало ?)

На горке жили над рекой

Гвардейцы кардинала.

И каждый год по кабакам.

Как будто в дикой своре,

Гвардейским в лапы патрулям

Влетали мушкетеры.

 

А заступив в патруль сполна

Обидчикам платили.

Не скажем, что была война,

Но шла вражда меж ними.

 

Прошел сентябрь, октябрь прошел,

Накрыла грязь дороги,

И Д`Артаньян себе нашел

Друзей хороших много.

Средь мушкетеров короля

Имелись, скажем прямо,

Его хорошие друзья,

Но трое — лучших самых.

 

Атос — суров и молчалив,

Довольно симпатичен,

Безмерно вежлив и учтив,

Но в счастье ограничен.

Решив ему испортить кровь,

Судьба в мужские руки

Дала несчастную любовь

И преданность науке.

 

Шел у Атоса каждый день

По разному проекту,

То он скучал, забившись в тень,

То списывал конспекты.

Второй приятель — Арамис,

Был непохож на друга,

Он петь любил под крики ‘Бис!’

Друзьям и их подружкам.

 

Он в самоволках пропадал,

Давно забыл про книги,

И очень часто попадал

В любовные интриги.

Товарищ третий каждый кросс

Считал событьем черным.

Носил он прозвище — Портос,

Имел характер вздорный.

 

Носил красивые усы,

Но есть любил безмерно,

И все свободные часы

Просиживал в таверне.

Таверна эта вдоль и вширь

Известна и поныне

Своим названием ‘булдырь’

И ценами своими.

 

Итак, читатель, ты теперь

Довольно много знаешь,

И Д`Артаньяна, и друзей

Себе уж представляешь,

И ты позволишь мне сейчас,

Не глядя на изъяны,

Закрыть вступительную часть

И перейти к роману.

 

Из кирпича, стекла и труб

Немного раньше срока,

Построен был в те годы клуб,

Что назывался ГОКом.

Имел он кресла и столы,

И комнаты, в которых

Давались частые балы

Для дам и мушкетеров.

Там и сейчас они идут,

Чуть реже, чем вначале,

Там тот же сумрак и уют,

Но дамы — измельчали.

 

Но я отвлекся — как-то раз

Наш Д`Артаньян изрек:

— Друзья, тоскливо нам сейчас,

А не сходить ли в ГОК?

Нетрудно угадать финал:

— Ну как? Пойдем? Пойдем!

И вот друзья на пышный бал

Явились вчетвером.

 

И там, среди других подруг,

У ГОКа, на скамье,

Наш Д`Артаньян увидел вдруг

Красотку Бонасье.

Дул ветер, ленту теребя

Под русою косой,

И вот, на горе для себя

Влюбился наш герой.

 

Он от нее не отводил

Своих влюбленных глаз,

На танец дважды пригласил

Ее он в этот раз.

Мигали яркие огни,

Гремели рок и джаз,

Так познакомились они

На вечере в тот раз.

 

Ее пошел он провожать

Болтая бестолково,

Оставим их вдвоем гулять

И отвлечемся снова.

Итак, фамилию Бонасье

Красавица носила.

Но не Констанцией звалась,

Она звалась Людмилой.

 

Ее к себе влекли легко

Курсантские фуражки.

Она жила недалеко —

В двенадцатиэтажке.

Судьба ей красоту дала,

Но не дала свободу.

Бедняжка замужем была

Уже почти полгода.

 

Муж коком был на корабле

И деньги греб лопатой,

И вышла замуж Бонасье

По воле мамы с папой.

Полгода муж ходил вокруг

Боясь ее обмана,

А в этот миг Людмила вдруг

Влюбилась в Д`Артаньяна.

 

Не улыбайся, милый друг,

Кто ж за любовь осудит!?

К тому же это первый круг,

А то ли еще будет !

 

Итак, влюбленные вдвоем,

По улицам шагали,

И в счастье радостном своем

Совсем не замечали,

Что вслед за ними, по пятам,

Неслышно, как виденье,

В ночи девичий легкий стан

Скользил туманной тенью.

 

Не слышен в шепоте листвы,

Он плыл за ними следом,

Конечно, догадались вы,

Что то была миледи.

Она за ними следом шла,

От злости трепеща.

Уже давно она жила

В микрорайоне ‘Щ’.

 

Встречала уж не первый год

Курсантов молодых,

И, да простит ее господь,

Охотилась на них.

He aimmet beacoup vonaige (хи эмме боку вонаже — она любила мужчин)

Имела лишний глаз,

И замужем была уже

Возможно и не раз.

 

Муж лейтенанта получил,

Диплом с хорошим баллом,

И мужем он отличным был,

Чего ей не хватало ?

Все было б в норме, если б вдруг,

Не наступил финал:

В КДВО несчастный друг

По выпуску попал.

 

— Ах так ! -Вскричала тут жена:

— Куда меня ты звал? В ДальВО?

А что ж ты, сатана,

Про Польшу мне болтал!

Теперь все кончено — развод!

И ты ответишь мне!

И вот с тех пор она живет

В единственном числе.

 

Но не отчаявшись потом,

Она, скажу я всем,

Вдруг занялась ‘cherchles ammes’

Взамен ‘cherchles famme’/

Хотя уже с недавних пор,

Обычно после бала

За ней ходил везде Рошфор,

Гвардеец кардинала.

Но не любя его совсем,

Заметим мы под текстом,

Она звала его балбес,

А то и просто — Рексом !

 

Сама миледи в этот час

Из ГОКа вышла рано,

И в жертву выбрала тотчас

Беднягу Д`Артаньяна.

Миледи в сердце он попал

Своей улыбкой милой,

А он об этом и не знал

Гуляя там с Людмилой.

Вот так случается порой,

Все взрослые — как дети,

Но это все же круг второй,

Теперь — рассказ про третий.

 

Восстанови, читатель, сам

Всю цепь, к звену звено,

Людмилу любит Д`Артаньян,

Та замужем давно.

Миледи с некоторых пор

Следит за Д`Артаньяном,

А вслед за нею граф Рошфор

Крадется неустанно.

И так все это вновь и вновь,

Все время повторялось,

Столкнулись ревность и любовь:

Интрига завязалась !

 

Неважно как, неважно с кем,

И в батальоне чьем,

Ужился герцог Бэкингэм

На курсе выпускном.

Учился, впрочем, кое как,

Учебой не блистал,

Но внешностью своей пленял

Всех женщин на балах.

 

Чарльстоны надоели вдруг,

Потом наскучили и вальсы,

И потому наш милый друг

Весь с головой ушел в романсы.

С тех пор с романсом он всегда:

Веселым, грустным, новым, старым,

И в небесах его звезда

Горит в созвездии Гитары.

 

Их отвергая не любя,

Без грусти вновь и вновь,

Но и ему дала судьба

Несчастную любовь.

И так сумела повернуть,

Что герцог — vouala !-

Влюбился не в кого-нибудь,

А в дочку короля.

 

Он руку предложил свою

Девчонке не шутя,

Но что ответило ему

Прекрасное дитя ?

— Мой друг, ты парень 1-й сорт,

И я не утаю,

Что мне ты нравишься, милорд,

За красоту свою.

 

Люблю красивые черты,

Прямолинейность линий,

Но как же быть нам, если ты

Диплом получишь синий.

Кончай с отличьем, дорогой,

Я лишь на то согласна,

Тебе ведь все равно — какой,

А мне — лишь только ‘красный’ !

 

То был удар из-за угла,

Беда среди удач,

Она, как прежде, весела,

А герцогу — хоть плачь,

Но он не мог признаться в том, что —

Господи Иисусе ! Он ‘тройку’

Получил в диплом

Еще на 1-м курсе.

 

 

Творчество Сергея Пиккарайнена, выпускника Новосибирского ВВПОУ.

БАЛЛАДА О САПОГЕ.

 

Военной жизни четкий смысл,

Одною фразою показан:

Умом ты можешь не блистать,

Но сапогом блистать обязан!

 

Умен ты, друг, или глупец,

А твой финал уже предсказан,

Скорее мысли спрячь в ларец,

Ты сапогом блистать обязан.

 

Любви и нежности конец,

Под командирским строгим глазом,

И чувства тоже спрячь в ларец:

Ты сапогом блистать обязан.

 

Искусство, музыка, стихи,

Ты позабудь все это разом,

О них и думать не моги,

Коль сапогом блистать обязан.

 

Болезнь нагрянула не в срок,

В постель упрятала, зараза,

Но болея, драй сапог,

Ты сапогом блистать обязан.

 

Жена-красавица, цветок,

Лелей ее, храни как вазу,

Но и любя жену, дружок,

Ты сапогом блистать обязан.

 

Вот смерть пришла к тебе с косой,

И новый путь тебе указан,

Но, отправляясь в мир иной,

Ты сапогом блистать обязан.

 

Священным будет для людей

Твой памятник под старым вязом

И надпись: ‘Славою своей

Он чистым сапогам обязан!’

 

Пусть девчонки не верят, что здесь нелегко,

Грусть курсантскую им не понять,

Нам до дома сейчас далеко-далеко,

А меня где-то ждет моя мать.

Ее сердце, как солнце, согреет меня,

В сыроватом рассвете осеннего дня,

В стужу зимнюю, в холод январский ночной,

Будет вечно со мной ее голос родной.

 

МЫ РАСПРОЩАЛИСЬ С ЮНОСТЬЮ.

Сколько лет пролетело и зим

Мы взрослеем и наше ребячество,

Исчезает, как призрачный дым,

И теперь откровенность-чудачество.

Уж не верим в неопытность губ,

Честность глаз подвергаем сомнению,

Тот, кто скромен и в ‘норму’ не груб

Вызывает у нас удивление.

Наша юность, ты так далеко,

Наших чувств изменяется качество,

Мы, наверно, черствеем слегка

И любовь превращаем в чудачество.

Не всегда мы правы пред собой,

И пред жизнью правы не всегда ещё,

Распрощавшись с чудесной порой

Нашей юностью — лучшим товарищем.

С. Пиккарайнен, 1979.

 

 

Cтихи неизвестных авторов.

ЖИЗНЬ В 100 СЛОВАХ.

Мама, сказка, каша, кошка,

Книжка — яркая обложка,

Буратино, Карабас,

Школа, ранец, первый класс,

Грязь в тетради, ‘двойка’, ‘тройка’,

Мамин крик, головомойка,

Лето, пруд, река, солома,

Осень, сбор металлолома,

Пушкин, Дарвин, Горький, Ом,

Герцен и Наполеон,

Менделеев, Герострат,

Бал прощальный, аттестат.

НВВПОУ, экзамен нервный,

Форма, сапоги, курс первый,

Физподготовка, семинары,

Кроссы, тактика, завалы,

Прочность знаний и работа,

Сессия, на стаже фото,

Общежитие, гулянье,

Вот и выпускной экзамен.

Выпуск, две звезды, жена,

Караван, пески, тоска,

Туркестан, досрочно званье,

Жизнь, заботы, наказанья,

Штаб, гараж, квартира, дети,

Две звезды в большом просвете,

Сердце, печень, геморрой,

Возраст, дембиль и покой,

Юбилей, часы, награда,

Речи, памятник, ограда.

 

 

Андрей Ворошень.

ЛЫЖНЫЕ ГОНКИ.

Вот командою взметен,

Наш курсантский батальон,

Здесь, братишка, мы с тобой

По лыжне неслись, как в бой.

 

Километр за километром,

На «дровах», вдогонку ветру,

В тишине ремни скрипят,

Нежно «звончики» гремят.

 

Зимний лес студен и светел,

Вот и финиш уж заметен,

За спиною автомат,

А на финише — комбат.

 

Лопнула от стужи ветка,

 

Зубы стиснув, уж без сил,

Валишь ты мишени метко,

Ты дошел, ты — победил!

 

* ‘Дрова’ — армейские лыжи.

* ‘Звончики’ — непременная принадлежность курсантского организма. Расположены где-то в нижней части туловища. На морозе застывают и позвякивают в такт движения.

 

КАФЕДРЕ БРОНЕТАНКОВОЙ ТЕХНИКИ (БТТ).

 

Я забыл уже цвет твоих глаз,

Ночью снишься не ты мне, а ГАЗ,

Надоел уже век НТР,

БРДМ, БМП, БТР.

 

Нагадала нам летом любовь

В зимнем отпуске встретиться вновь,

Но опять между мной и тобой

БТТ стоит крепкой стеной.

 

Не видать мне любимой теперь,

Папу с мамой забуду, поверь,

Если в сессию эту опять

БТТ не смогу пересдать!

 

КАФЕДРЕ НАУЧНОГО КОММУНИЗМА.

 

Ешь ананасы, рябчиков жуй,

День твой последний приходит, буржуй!

Горе несут любому народу —

В прорубь загнать буржуев породу!

Всех живоглотов надо в баржу,

В Обское море я их свезу.

Оппортунистов туда же как раз —

Предали, гады, рабочий класс!

Я не люблю социал-демократов,

Морды набить им надо когда-то!

Так завершим мы классовый спор:

Надо в увал, товарищ майор!

 

НАШ РОТНЫЙ ШАРИТ…

(коллективное творчество 113 группы, 11 рота, 1977г.)

 

Наш ротный шарит осторожно по каптёрке,

Чтоб жизнь в казарме становилась уставней,

Который месяц не бывал я в самоволке,

Который месяц не расстёгивал ремней.

Есть у меня в запасе хата в Академе,

И явок несколько на левом берегу,

Как сына примут там меня среди недели

Туда в надежде я и радости бегу.

 

Курсант хранит в кармане глаженой шинели

Запасный хлястик да кусок воротничка,

Мы друг для друга сигареты не жалели

И на зачётах всё сдавали ‘с кондачка’.

Политработу изучаем понемногу

И как в пехоте дисциплиной управлять,

Нам Свинухов кричит, чтоб были мы ‘людиной’,

А Ракоед нас тащит в партию вступать.

 

На полигоне днём и ночью тренировки

Не хуже взводных из пехоты, чтоб стрелять.

Мы все должны сидеть на самоподготовке

Чтоб ленинизмы до мозгов костей понять,

В учебных классах мы на шапках покемарим,

Потом дежурим ‘за того’ и за себя,

Вот потому-то наш родной учебный корпус,

Сто грамм с прицепом надо выпить за тебя.

 

Демьянов нас опять по тактике бодает,

А Варакута по физо зело дерёт,

Комроты снова увольненье зарубает

Но говорят, что всё на пользу нам пойдёт.

500 сибирских километров накатаем

Дыханье с телом тренируем круглый год,

Зато легко через забор перелетаем

И в самоходе нас патруль не заберёт.

 

Мы научились в самоход ходить не прячась

И водку горькую из горлышка хлестать.

Мы на сампо сидим-зубрим, но только значась,

А так попробуй нас по городу сыскать!

До четырёх часов, пока патруль не ходит,

Дороги нет назад и все пути вперёд!

До ПЕДа ноги трезвых сами путь находят

‘Мотор’ обратно и ‘под газом’ довезёт.

 

Погоны алые, как крылья, нам на плечи,

Заботы только, как до отпуска дожить.

Учись, служи курсант, ты счастлив и беспечен,

Умей курсантской дружбой крепкой дорожить!

Что пожелать тебе, мой друг, перед отбоем?

Тебе ведь завтра снова к тумбочке в наряд.

Давай с тобой мы поменяемся cудьбою,

Махнём не глядя, как курсанты говорят.

 

ПЕРЕДЕЛАННЫЕ ПЕСНИ.

 

На мотив популярной студенческой песни ‘Во французской стороне’.

1.

Как в сибирской стороне,

За большим забором,

Предстоит учиться мне

Долго и упорно.

БТРы изучать,

Пить вино из кружки,

В самоволки убегать

К вам, друзья-подружки.

 

Вот стою,

Со штык-ножом,

С ним рассвет встречаю,

Вспоминаю

Отчий дом

С скорбью и печалью.

 

2.

Тихо плещется вода

На ремне во фляжке,

Мне бы водочки туда,

Помогло б бедняжке.

Если не сведут с ума

Наш экзаменатор,

Наш ‘дубовый’ старшина,

Ротный и куратор.

На сегодня мы — никто,

Завтра — офицеры.

 

Вьется пыль,

Из-под сапог,

Из-под ног сержанта,

Вспоминайте

Иногда

Вашего курсанта.

 

КУРСАНТСКАЯ-РАЗГУЛЬНАЯ.

1.

В гареме нежился султан,

Ему завидный жребий дан,

Он может девушек любить,

Хотел и я султаном быть.

Но он несчастный человек,

Вина не пил он целый век,

Так запретил ему Коран,

Вот почему я не султан.

 

2.

А в древнем Риме папа жил,

Вино как воду папа пил,

Подвалы полные вина,

Хотел быть папою и я.

Но он несчастный человек,

Любви не знал он целый век,

Так запретил ему закон,

Пусть остается папой он.

 

3.

А я различий не терплю,

Вино и девушек люблю,

А чтоб все это совместить,

Простым курсантом надо быть.

В одной руке держу бокал,

Да крепко так, чтоб не упал,

Другой сжимаю нежный стан:

Вот я и папа, и султан!

 

На мотив ‘СИНЕЙ ПТИЦЫ’.

1.

Мы в такие шагали дали,

Что не очень-то и дойдешь,

На КПП мы часами ждали,

Не взирая на снег и дождь.

Мы в воде ледяной не тонем,

И в огне почти не горим,

Мы — охотницы за погоном

Цвета утренней зари.

 

2.

Говорят, что в последние годы

От курсантов пропал и след,

Что в анналах родной природы

Этой твари в помине нет.

Говорят, что в увал и отпуск

Подались они навсегда,

Только мы заявляем прямо:

Это — полная ерунда !

 

3.

Нас, курсантов, не стало меньше,

Просто в свете последних дней,

Слишком много сибирских женщин

Хотят выловить нас поскорей.

И пришлось нам стать осторожней,

Чтоб свободу свою спасти,

И вот теперь почти невозможно

В увольнении нас найти.

 

4.

Стали бдительней наши курсанты,

И не верят ничьим слезам,

Да и как же им быть иначе,

Браконьерши и тут, и там.

Подкрадется, змея, обманет,

И вот уже навсегда жена,

И лишь свобода тебя поманит

Улыбкой женщин, рекой вина.

 

************************************

Добавлено администрацией сайта:

версия «СИНЕЙ ПТИЦЫ» от взвода ВДВ выпуска 1991 года:

1.

Мы в такие шагали дали,

Что не очень-то и дойдешь,

Мы в засаде годами ждали,

Не взирая на снег и дождь.

Мы в воде ледяной не тонем,

И в огне почти не горим,

Мы — десантники, это значит

Мы и дьявола победим!

 

2.

Говорят, что за эти годы

Десантуры пропал и след,

Что в окрестностях Новосиба

Этих войск и в помине нет.

Говорят, что на стаж и отпуск

Разлетелись они навсегда,

И только мы заявляем прямо:

Это — полная ерунда !

 

3.

Десантуры не стало меньше,

Просто в свете последних дней,

Слишком много сибирских женщин

Стали снова гонять за ней.

И пришлось нам стать осторожней,

Чтоб свободу свою спасти,

И вот теперь почти невозможно

В увольнении нас найти.

 

4.

Мы в увал по гражданке ходим,

И не верят ничьим словам,

Да и как же им быть иначе,

Ведь гадюки и тут и там.

Подкрадется, змея, обманет,

И вот уже навсегда жена,

И лишь свобода тебя поманит

Улыбкой женщины, болаком вина.

×
Позвонить нам
[contact-form-7 404 "Not Found"]